Эксперт: Как выдворить Путина из Украины и Сирии

Перед российско-американским саммитом, который, вполне вероятно, может пройти совсем скоро, Дональду Трампу стоит подобрать правильный тон в отношениях с Москвой. Американскому президенту стоит отказаться от модели «Россия действует, США — реагируют» и склонить Россию к тому, чтобы она стала менее конфликтной. И этого нужно добиться без объявления, а потом отступления от красных линий или риска вступить в конфронтацию с Кремлём.

Президенту США стоит понять ключевые движущие силы, определяющие внешнюю политику Владимира Путина и принять их как суровую действительность, а не мечтать о том, что они исчезнут, или притворяться, что удастся заставить Путина отказаться от них, просто застыдив его.

Путин — пылкий советский патриот. Оглядываясь на историю семьи российского президента трудно представить, что могло бы быть иначе. Дед Путина был поваром и готовил еду для Ленина и Крупской. Отец Путина был тяжело ранен во время обороны Ленинграда, а позже работал на заводе. Младший Путин достиг совершеннолетия во времена постоянных советских побед: спутник, полёт Гагарина, ядерное равновесие с Соединёнными Штатами.

Поэтому, когда Путин называл развал Советского Союза «величайшей геополитической катастрофой двадцатого века» и «настоящей трагедией», он говорил о величайшей трагедии и лично для него.

Он никогда не верил риторике Запада и российских либералов о том, что в холодной войне нет ни победителей, ни проигравших. Для Путина конец холодной войны был унизительным поражением великого и прославленного государства, равным Версальскому договору, подписанному в 1919 году Германией.

Отсюда и главная стратегическая цель Путина — как внутри страны, так и за её пределами — возродить политические, экономические и геостратегические активы, утраченные советским государством с его падением и вновь обладать ими. 

В первые два срока Путин реализовывал внутренние аспекты своего плана: государственная политика, суды, СМИ (главным образом телевидение) и, как говорил Ленин, «командные высоты в экономике» — всё это вновь оказалось под контролем государства.

Вернувшись на пост президента в 2012 году, Путин переключил внимание на возвращение геополитического могущества, которое утратил СССР. Главная причина тому – активная внешняя политика стала необходимостью, политическим императивом для выживания режима.

 До 2012 года легитимность режима обеспечивал экономический прогресс и рост личного дохода. Но затем последовало плохое предзнаменование: несмотря на рекордно высокие цены на нефть, отравленный инвестиционный климат замедлял российскую экономику. Выходом были бы либеральные реформы, но не для Путина. Перестройка Горбачёва была для российского президента политическим и едва ли не личным кошмаром: либеральные реформы, переходящие в гибельный политический кризис. 

Вместо этого Путин сделал более последовательный для своей политической карьеры выбо», поставив на милитаризированный патриотизм.

За этим последовала аннексия Крыма, кампания в Сирии и создание образа врага. Враг, ненависть, опасность — и гордость. Такой образ мыслей — броня Путина от экономических санкций и дипломатического давления. И если история чему-нибудь учит, то никакие наказания не изменят стратегию режима, опирающегося на патриотическую лихорадку и военную истерию как на основы своего правления.

Но всё же есть способ заставить Путина изменить курс. Для этого надо постепенно развернуть политические движущие силы, превратив его внешнюю политику — на данный момент самый мощный источник успехов, легитимности и народной поддержки Кремля — в источник сомнения, замешательства и, наконец, унижения и раскаяния.

Чем выше подъём патриотизма, тем сильнее риск разочарования и разворота. Вспомним о либеральной революции, на которую решился Александр II после поражения в Крымской войне, о большевистской революции, последовавшей за катастрофой в Первой мировой войне, о смещении Хрущёва после его отступления в Кубинском кризисе и, наконец, о перестройке Горбачёва, во многом обусловленной тем, что страна увязла в болоте Афганской войны.

Но Путин знает историю. И он ещё не стал безумным автократом, который верит в собственную несокрушимость. Почуяв грядущее поражение или пиррову победу, он может начать менять свою политику.

В случае принятия стратегии повышения политической цены для Путина за его внешнюю политику тактика должна быть следующей.

Хотя Путин заявляет, что главная его цель в Сирии — победить ИГ, на самом деле он в первую очередь стремится сохранить у власти правительство Асада. Так вот, первый шаг должен заключаться в том, чтобы предотвратить достижение этой цели и поставить Путина перед трудным выбором: увеличить поддержку Асада, рискуя увеличением боевых потерь и, как следствие, повышением политической цены, или искать способы дистанцироваться (постепенно, по возможности сохраняя лицо) от Дамаска.

Добиться этого можно посредством ударов — с использованием дронов и крылатых ракет — по сирийским военным аэродромам, базам и позициям артиллерии, где нет российских военных.

Точно так же следует поступить и в Украине, снабдив ее противотанковыми и противовоздушными средствами обороны, а также передовыми радарами для определения позиций российской артиллерии и танков.

Несомненно, эти меры могут ухудшить отношения США с Россией и повлечь ответные действия со стороны Москвы.

Но сейчас выбирать приходится из двух всё более опасных вариантов: противостоять Путину или наблюдать, как он воодушевится до такой степени, что попытается дестабилизировать страну восточного фланга НАТО или даже совершить прямое вторжение в неё.

Нынешней комбинации мягких экономических санкций и дипломатического давления недостаточно для того, чтобы изменить политическую стратегию Путина в ближайшем будущем. Единственный способ — ослабить его поддержку внутри страны посредством повышения политической цены.

Главная стратегическая цель — вынудить Путина переместить основу легитимности своего режима с внешней политики на внутреннюю: заняться подъёмом экономики посредством реформ, которые укрепят инвестиционный климат и снизят напряжённость в отношениях с США.

Автор: политолог Леон Арон