Застрелившийся в АТО боец успел выдать имена возможных обидчиков

На лице отпечаток подошвы, нос искривлен, правый глаз вдавлен, на груди и плечах порезы и ожоги – вдова и мать мобилизованного Евгения Лукаша приехали к журналистам, чтобы показать эти страшные снимки (которые те не решились публиковать).

В акте служебного расследования говорится, что 1 июля в месте расположения подразделения в селе Криницы, Донецкой области 30-летний водитель 3 взвода зенитно-ракетной батареи Лукаш выстрелил себе в подбородок из автомата, пишет “Обозреватель”.

“В конце марта пришла повестка, Женя сказал: “Пойду сегодня”. Шел служить на таком позитиве, с настроением! – рассказывает 26-летняя вдова Любовь. – Радовался, что есть зарплата, отправлял  ее домой. 1 мая пришел на 2 дня в отпуск. Мы каждый день созванивались”.

Жителя городка Гребенка (Полтавской области) мобилизовали в первую волну. Он уговаривал близких не сокрушаться. За три месяца от солдата не было ни одной жалобы – ни начальству, ни родным. И вдруг – 29 июня в 23.04 жене Любе пришло странное смс-сообщение – в нем два слова – фамилии: “Ку***ко. Про*****ко”.

“Я тут же перезвонила, – рассказывает Люба, демонстрируя сообщения погибшего мужа на своем мобильном телефоне. – Он сказал, что над ним хотят поиздеваться, а потом прислал еще смс: “Если умру, ищи фамилии из Полтавской области”.

Люба сохранила все смс-ки. В одной из них: “Не верь. Ни во что не верь. Я не сепаратист”. В другой: “Что делать, когда все ждут, когда уснешь, чтобы напасть”. Вопросительного знака нет, но похоже на вопрос. В следующем сообщении солдат прислал жене телефон доверия, по которому можно обратиться за помощью.

“Опять перезвонила. Говорит: меня могут одеть как сепаратиста, и убить. А потом стал просить, чтобы его вырвали оттуда. Попросила передать трубку его начальнику. Женя тут же передал трубку взводному, и я стала спрашивать – в чем конфликт. Стала просить: если у него нервный срыв – направьте в больницу. Начальник пообещал, что так и будет”.

Следующие двое суток, 30 июня и 1 июля, мама и жена Лукаша практически не выходили из кабинета Гребенковского военного комиссара Михаила Холодова. Тот сочувствовал семье и пытался помочь парню, о котором знал только хорошее. Из части военкому сообщили, что солдат Лукаш ведет себя неадекватно, и вечером 30 июня его в сопровождении командира взвода направили на обследование в ближайшее медицинское учреждение.

На следующее утро взводный сам набрал Любу и отругал: “Ваш муж и физически, и психически здоров, а косит под дурачка. Будет за это отвечать”.

После больницы Лукаш прислал жене еще несколько смс-ок. Писал, что ему дали лекарства, от которых клонит в сон, а засыпать боится.

Последняя смс-ка пришла на следующий день – 1 июля, в 15.24: “Кицуня, мне не выжить, все бесполезно”. А в 18.05 его не стало.

О смерти Евгения его мать Татьяна Федоровна Лукаш узнала от  командира батареи. “Лукаш Татьяна Федоровна? Я командир батареи. У меня для вас плохая новость. Вашего сына нет в живых. Он застрелился”. Я кричу: “Как? Что?!. “Подробностей не знаю”, – говорит подполковник. Но я вам дам номер телефона младшего лейтенанта Антона. К., он командир взвода, обращайтесь к нему. И назвал фамилию начальника, который не раз говорил с Любой по телефону за эти дни. Того, которого Женя обвинил в своей смерти”. Взводный К. и солдат П. (чьи фамилии были в первой смс-ке) оказались последними, кто видел Лукаша живым. Они же – и главные свидетели самоубийства.